Взаимосвязь человека и природы в поэме Ивана Драча "Чернобыльская мадонна"

Человек вообразила себя царем природы, ее законов: стала менять русла рек, осушать и орошать земли, творить моря, летать в космос, — забыв, что она лишь маленькая частичка Вселенной, пренебрегая осторожностью и ответственностью перед вековыми законами природы. Долго терпит природа, и наступает время и это терпение кончится и она жестоко накажет своих обидчиков. Именно таким наказанием за безответственность, равнодушие и была авария на ЧАЭС 26 апреля 1986.

Человек и природа, их взаимосвязь — такая идея поэмы "Чернобыльская мадонна", вышедшей из-под пера известного писателя и государственного деятеля И. Драча. Своеобразие поэмы в том, что автор поставил перед собой задачу отразить не саму трагедию, а состояние души, которая должна осмыслить случившееся.

"Чернобыльская мадонна" — это своеобразная скорбная песня матери-Украине. Центральное место в поэме занимает заглавный образ. Не случайно обращается поэт к образу Мадонны, который столько веков вдохновлял художников пера, кисти и деригентського жезла. Мадонна — это счастливая молодая женщина с младенцем на руках, здоровым, розовощеким младенцем. Какой же будет ребенок Чернобыльской мадонны, когда рядом рыжий лес и река Припять! Нормальной или мутантом с ногами разной длины, нижней частью, похожей на рыбий хвост, без глаз или с Тремя головами? Да и будет этот ребенок вообще?

Героиня стихотворения "трактористка" ежедневно глотает пыль с чернобыльскими радионуклидами, потому что не для нее трактор с герметичной кабиной. Она способна еще раз поверить ученым, что доза радиации минимальна, и просит только не врать, потому что ей "еще надо рожать".

Радиация — это большая беда, беда без цвета и запаха, какого не увидишь и не услышишь, от которого трудно скрыться. Это чья старушка сама наивно скрывается под целлофановой пленкой и прячет под ней и обувает в старые кирзакы свою корову. Но вовсе не наивный вопрос поэта:

Где найти километра целлофана

На рукотворное Киевское море

Или хотя бы на Десну заколдованную,

С какой Киев пьет воду.

Размышляя над Чернобыльским бедствием, поэт не может обойти тех, кто спроектировал и расставил на плодородных украинских землях атомные электростанции. Казалось, у них есть веские оправдания, ибо трудно найти такое количество энергоресурсов, в которой нуждается промышленность.

Но случилась беда. И как горько матери, чей сын "… все это придумал:

— Вели … Построили станцию и город, где

недосмотрели — случилась беда. …

Бушует пламя, валит дым.

И Почти мои ровесники бегут по перекрытию, сбрасывают на землю куски графита из реактора, хотя счетчик Гейгера пищит "так потусторонне", что даже роботы выходят из строя. Среди этих ребят мог быть и я, если бы родился несколько раньше. На этот раз мир спасен, спасен еще раз жизнью молодых.

В финале произведения поэт вновь поднимает вопрос: человек и природа, природа и наука. Да, наука должна развиваться, ученые должны делать открытия, но не для того, чтобы уничтожать природу, укорачивать возраст человеку.

Заболела наша планета. Заболела через бездумные открытие, благодаря нашей равнодушия. А что будет дальше? Человек должен осознать, что она таки не царь природы, а неотъемлемая ее часть. И малейший преступление перед Матерью-природой непременно обернется, если не против самого виновника той или иной экологической катастрофы, то против детей и внуков его, упав казнью на их еще безгрешны души. Самое же, если их не будет … Страшно

По беспорядочную безмерность, карьеры и премии,

Словно на войне, снова выход один;

За мудрость всемирную глупых академий

Платим бессмертием — жизнью молодым.

Остановимся же, пока не поздно. Бойтесь мертвой планеты Земля. Достаточно того, что у нас уже есть мертвая зона.

Комментарии: