Тарас Бульба

Остап и Андрий, сыновья Тараса Бульбы, после окончания киевской бурсы вернулись домой. Их отец был «из числа коренных, старых полковников: весь был он создан для военной тревоги и отличался грубой прямотой своего характера». Он заранее радовал себя мыслью, когда придет со своими сыновьями в Запорожскую Сечь, представит их всем старым, закаленным боями товарищам, посмотрит на их первые ратные подвиги. Сначала Тарас Бульба хотел отправить Остапа и Андрея на Сечь одних, но «видя свежесть, рослисть, могучую телесную красоту, загорелся воинский дух его, и он на следующий же день решил ехать с ними сам, хотя необходимостью для этого была только упрямая воля». Утром, попрощавшись со старушкой матерью, казаки двинулись в путь.

II

Всадники ехали молча. Старый Тарас думал о давнем: «перед ним проходили его прошлые годы, по которым всегда плачет козак, желая всю жизнь оставаться молодым». Он думал о том, кого встретит на Сечи из бывших товарищей.

Мысли его сыновей были заняты другим. Старший, Остап, почти никогда не думал ни о чем, «кроме войны и привольной пьянства». В бурсе его считали одним из лучших товарищей, однако он учился неохотно и четыре раза закапывал свой букварь в землю, пока отец не поклялся, что Остап не увидит Запорожья вовеки, если не научится всем наукам. Сейчас Остап «был душевно растроганный слезами бедной матери», только это его смущало и заставляло задумчиво опустить голову.

Младший брат его, Андрий, «имел чувства несколько резвее и то более развитые. Он также кипел жаждой подвига, но вместе с ней душа его была доступна и другим чувствам. Потребность любви вспыхнула в нем живо, как только он миновал восемнадцатого лето. Женщины чаще стали появляться в горячих мечтах; он … видел ее поминутно, свежую, черноглазую, нежную ». Андрей тщательно скрывал свои чувства от товарищей, ибо считалось постыдным для казака думать о женщине и о любви, не отведав битвы. Однажды, блуждая по улице, где жили малороссийские и польские дворяне, он «увидел красавицу, какой еще не видел никогда: черноглазую и белую, как снег, освещенный утренней зарей. Девушка стояла у окна ». Это была дочь ковенским воеводы, временно приехал в Киев. Андрей видел прекрасную полячку еще несколько раз, и вскоре она уехала. Именно о ней думал Андрей, понурив голову и опустив глаза.

Путники добрались до берега Днепра и, взойдя на паром, переправились на остров Хортицу, где была тогда Сечь.

Ш-IV

Устав от безопасной жизни и пьянства, запорожцы избрали нового кошевого атамана и потребовали для себя настоящего дела. К тому времени к берегу именно причалил небольшой паром. Узнав от людей, стоявших на нем, как притесняют поляки украинском и веру православную, как казнен они гетмана и казацких полковников, казаки решили всем войском идти на Польшу.

V

Скоро весь польский юго-запад охватил страх перед запорожцами. Пожары бушевали селами, «все, что могло спасаться, спасалось». В боях с польскими королевскими войсками особо отличились молодые казаки, охваченные пламенным желанием показать себя перед старшими. И Тарасу «любо было видеть, что оба его сына были среди первых». В Остапе, «несмотря на молодость, уже были заметны черты будущего вождя»: «хладнокровно, почти неестественно для двадцатидвухлетнего, он в один миг мог измерить всю опасность и все положение дела». Андрей был полной противоположностью: он не знал, что значит обдумывать или рассчитывать, видя наслаждение в самой битве, в музыке пуль и мечей. Не раз, «призван одним лишь воспалительным рвением, бросался он туда, куда никогда не решился бы кинуться никто хладнокровный и взвешенный, и одним бешеным натиском своим творил чудеса, которым не могли не удивляться казаки, закаленные в боях».

Запорожцы решили идти на город Дубно, где по слухам, имелось немало богатств. Держать в осаде крепость они не любили, потому окружили город, обрекая жителей на голодную смерть. Вскоре казаки, особенно молодым, надоела такая бездеятельность. Больше всех грустил Андрей. Сам не зная чего, он чувствовал некую «сердечную удушье». Однажды ночью, зориючы на одной из повозок, он увидел перед собой завернутую в покрывало женщину. Это была татарка, служанка именно той барышни, которую Андрей встретил два года назад в Киеве. Увидев его с городской стены, барышня послала к нему служанку за куском хлеба для своей матери. Сердце Андрея забилось. Все прошлое, «что было приглушено суровым военным жизнью, — все всплыло вместе на поверхность, потопив в свою очередь, то, что было теперь». Взыскав с телег, где хранились припасы, мешки с едой, Андрей направился за татаркой и через подземный ход попал в город.

VI

Страшные жертвы голода попадавшиеся им на каждом шагу по дороге к дому лубненского воеводы. Наконец Андрей оказался в комнате паныки и увидел женщину, которая владела его мыслями и чувствами. Она показалась ему вдвое прекраснее, чем прежде. Ранее в ней было нечто незаконченное, незавершенное, теперь он увидел «произведение, которому художник придал последний удар кисти». Красавица взглянула на хлеб, подняла глаза на Андрея — «и много было в глазах».

— Царица! — Воскликнул Андрей, — Что тебе нужно? Прикажи мне! Задай мне службу наиболее невозможную, какая только есть на свете, — я побегу исполнять ее!

— Не обманывай, рыцарь, и себя и меня, — отвечала девушка, покачивая тихо прекрасной головой .— Тебя зовут твой отец, товарищи, отчизна, а мы — враги тебе.

— Что мне отец, товарищи и отчизна? Отечество — это то, чего хочет душа наша, что милее для нее. Отчизна моя — ты! И все, что бы не имел, продам, отдам, потеряю ради такой отечества!

Прекрасная барышня бросилась в Андрее объятия, охватив его белоснежными, чудесными руками, и зарыдала. Этого момента вбежала с радостным криком татарка. «Спасенные, спасены! — Вопила она .- Наши вошли в город, привезли хлеба и связанных запорожцев »Но никто ее не слышал … «И погиб казак! Пропал для всего казацкого рыцарства! .. Вырвет старый Тарас седой клок волос из своей шевелюры и проклянет и день и час, в которую породил на позор себе такого сына ».

VII

Утром в запорожском лагере было шумно, слышалось движение. Оказалось, что казаки, которые расположились перед боковыми городскими воротами, ночью напились замертво. Взяв часть пьяных в плен и перебив остальные, польские войска вошли в город — к счастью, лишь с небольшим количеством припасов.

Узнав, что поляки пленили запорожцев сонными, казаки начали словесную битву с неприятелем, который так и высыпал на вал. Не выдержав «въедливого казацкого слова», поляки открыли городские ворота, и оттуда выступило войско. Отовсюду ударили по врагу казаки, и начался бой. Вскоре поляки почувствовали, что запорожцы берут верх, и снова скрылись за городскими воротами.

Долго не ложились спать этой ночью казаки, и дольше всех — старый Тарас. От еврея Янкеля, побывавший в городе, он узнал, что Андрей перешел к врагам. Старый поклялся теперь отомстить полячке, которая очаровала его сына.

VIII-IX

Пришло известие, что на Сечь напали татары, награбили много добра и забрали в плен казаков, которые остались там. Чтобы выручить товарищей из польской и татарской неволи, часть запорожцев во главе с кошевым атаманом отправилась в погоню за татарами, а другая часть осталась, избрав своим наказным атаманом Тараса Бульбу.

За движением и шумом в городе Тарас понял, что готовится бой и обратился к казакам с речью: «Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество. Нет связи святейшего! Отец любит свое дитя, но это не то, братцы, любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не кровью, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как на Руси, не было. Пусть знают враги, значит у нас общество! Если уж на то пошло, что умирать, — так никому ж из них не придется так умирать! .. Не хватит на то мышиной натуры их!

Всех глубоко тронула такая речь, пройнявшы до самого сердца. А из города уже выступало неприятельское войско, громыхая в литавры и трубы.

— А что, господа? — Перекликнулся Тарас с остальными казаков .- Есть еще порох в пороховницах? Или не потупились сабли? Или не скончалась казацкая сила? Или не сломались казаки?

— Хватит еще, батько, пороху! Пригодятся еще сабли; не погибла казацкая сила; не согнулись казаки!

И рванулись снова козаки так, будто и потерь никаких не потерпели. Везде бежали и прятались разбиты поляки. «Нет, еще не совсем победа!" — Сказал он, глядя на городские стены, и был прав.

Открылась ворота, и вылетел оттуда гусарский полк, краса всех конных полков. Впереди несся витязь красивее всех, на руке извивался шарф, сшитый руками первой красавицы. Так и оторопел Тарас, когда увидел, что это был Андрей. А между тем молодой витязь, стремясь заслужить навязанный на руку подарок, сыпал удары слева и справа. Не утерпел Тарас и закричал: «Своих, чертов сын, своих бьешь?». И Андрей не различал, кто перед ним, мысленно видя только белоснежную шею, плечи и кудри своей полячки.

По просьбе Тараса казаки заманили Андрея к лесу. Дух полетел он за козаками и чуть было не догнал друга, как вдруг чья сильная рука схватила за повод его коня. Обернулся Андрей: а перед ним Тарас! Будто школьник, который, гоняясь за товарищем, вдруг наткнулся на учителя, который заходил в класс, мигом притих Андрей, угас его бешеный порыв.

— Так продать? Продать веру? Продать своих? Стой же, слезай с коня!

Покорно, как ребенок, слез Андрей с лошади и ни жив ни мертв остановился перед отцом:

«Стой не двигайся! Я тебя породил, я тебя и убью! »- Сказал Тарас и, отступив на шаг, снял с плеча ружье. Бледный как полотно был Андрий; его уста тихо говорили чье имя; но это не было имя отчизны или матери, цбыло имя прекрасной полячки. Выстрелив, Тарас долго смотрел на бездыханное тело. «Чем был не казак? — Думал он, — и состоянием вышел и чернобровый, и лицо, как у дворянина, и рука была крепка в бою! Пропал, пропал бесславно!

Подъехал Остап и сказал, что надо похоронить Андрея, но тут пришло известие, что на подмогу неприятелям прибыла свежая сила, и лес окружен. Меж деревьями везде показались всадники с саблями и копьями. «Остап! .. Остап, не поддавайся! »- Кричал Тарас, выхватив сам саблю. Но «уже вяжут, уже берут Остапа». Тарас стал пробиваться к сыну, но вроде тяжелым камнем ударило его в то самое мгновение. «Упал он, словно подкошенный дуб, на землю. И туман покрыл его очи ».

Х-XI

Верный товарищ довез секущихся и почти бездыханного Тараса до самой Запорожской Сечи и вылечил его травами. Через полтора месяца он стал на ноги, однако был «заметно мрачный и унылый». Погибли все его старые товарищи, даже те, которые отправились в погоню за татарами, все было теперь новым на Сечи. Равнодушно смотрел Тарас на все и, тихо, понурив голову, говорил: «Сын мой! Остап мой!

И не выдержал Тарас. Зная, что его голову поляки оценили в две тысячи червонцев, он, схоронившись на дне телеги, загруженного кирпичом, с помощью старого еврея Янкеля достался Варшавы.

Не сумев ни освободить Остапа, ни увидеться с ним, Тарас, переодетый иностранным графом, пришел на площадь, где должна состояться казнь. Народ стекался туда отовсюду. В «тот грубый время» это было одним из самых интересных зрелищ не только для черни, но и для высших классов.

Наконец привели запорожцев. Они шли не боязливо, не уныло, но с какой тихой гордостью. Впереди всех — Остап. Ему первому пришлось выпить эту тяжелую чашу. Остап выдержал все муки и пытки. Но когда подвели его к последним смертным пыток, повел глазами вокруг себя: боже, все неведомые, все чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Однако рыдания слабой матери или жены хотел бы услышать теперь Остап, а разумное, твердое мужское слово. И воскликнул он в душевном бессилии: «Батько! Где ты? Слышишь ли ты? "

«Слышу!» — Раздалось среди всеобщей тишины, и весь народ вздрогнул. Всадники бросились искать Тараса, но его уже и след простыл.

XII

Отыскался след Тарасов. Он руководил отборочным полком во время знаменитого восстания во главе с гетманом Остряницей. И когда вся казацкая старшина, не смея пренебречь просьбой местного русского духовенства, согласилась отпустить коронного гетмана Потоцкого, взявши с него клятвенное присягу забыть старую вражду, один только полковник не согласился на такой мир. Этим полковником был Тарас. Со своим полком он отправился дальше гулять Польшей, оказывая «поминки по Остапе» в каждом поселении, пока польское правительство не обеспокоился всерьез и не поручил том же Потоцкому с пятью полками крайне поймать Тараса.

Потоцкий догнал казаков на берегу Днестра. Четыре дня бились казаки, исчерпав все запасы и силы, и Тарас решил пробиться сквозь вражеские ряды. Возможно, еще раз послужил бы ему верный конь, если бы не нагнулся старый атаман разыскать в траве свою люльку с табаком, не желая, чтобы и люлька досталась врагам. Здесь и схватили его. Но не старость была виною: сила одолела силу, около тридцати человек повисло на нем. Присудили поляки сжечь Тараса на виду у всех, приковав наручниками к дереву. Но не на пламя смотрел Тарас; смотрел он в ту сторону, где отстреливались козаки. А казаки вскоре уже были на челнах и гребли веслами. Пули сыпались на них сверху, но не доставали. И Вспыхнули радостные очи у старого атамана.

«Прощайте, товарищи! — Крикнул он .- Вспоминайте меня и будущей весной прибывайте сюда снова и хорошо погуляйте … ».

А огонь уже поднимался над костром, расстилая пламени по дереву. «Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!

Казаки быстро плыли по Днестру на узких двокермових лодках, дружно гребли веслами и говорили про своего атамана.

Комментарии: